Об авторе

Здесь автор совсем молод и носит погоны военного строителя — 1974 год

Вы не поверите, но даже в 70-е годы прошлого столетия добраться до командировочного пункта назначения можно было только верхом! — 1977 год

А здесь бабочкой отмечен первый Новый 1985 год на Сахалине

Колли Инга была верным другом будущего автора 14 лет… 1991 год

Журналистские расследования порой забрасывали меня и в Японию — 1994 год

А здесь с той самой Оленькой мы спустя 40 лет отмечаем «рубиновую» свадьбу в Мулен Руж — 2011 год

Я родом из Казахстана, родился и вырос в городе Семипалатинске, получившем в новейший период истории не слишком лестную славу советского ядерного полигона.

В этом смысле детство и юность автора были отнюдь не банальными: начиная с 50-хгодовпрошлого столетия многие воскресные дни для семипалатинцев начинались с «землетрясения» 3–5, а то и поболее баллов. Качались люстры, качалась мебель и противно дрожал и ходил под ногами пол. Все там живущие знали: значит, на полигоне, где‐то в сотне километров от областного центра, проводится очередное испытание ядерного оружия. Минут через пять дрожь земли прекращалась, и Семипалатинск начинал заниматься обычными утренними делами.

Многие мальчишки и девчонки моего поколения мечтали в детстве стать пожарными, летчиками, актрисами, а стали тем, кем стали — скромными технологами, бухгалтерами, водителями автобусов…

А вот мне по большому счету повезло. Хотя бы потому, что сбылась мечта детства, и большую часть жизни я ежедневно и с удовольствием отдавал выбранной журналистике. Писать в местную областную газету начал еще семиклассником. Публиковал и заметки о добытых пионерами своей школы центнерах металлолома и макулатуры, и зарисовки об интересных и именитых людях.

Так и думал: после школы поеду поступать в Ленинградский университет, на факультет журналистики. И поехал. Подал в приемную комиссию документы и, к зависти прочихсобратьев‐абитуриентов, ходил везде с целой папой газетных вырезок. А потом, перед очередным экзаменом, случайно разговорился в скверике возле «универа» со стареньким преподавателем того же факультета. И он меня отговорил от журфака.

  • — Парень, если ты можешь писать, то журфак тебе ни к чему, — сказал тот старичок абитуриенту, не расстававшемуся со своей папкой. — У нас учат всему понемногу, а в итоге, получается, что ничему конкретному. Правда, тому, кто не умеет мыслить и писатьпо‐газетному, здешняя учеба тоже не поможет: журналистом надо родиться! Ты, видимо, родился им…
  • — А что же мне делать?
  • — Поступай на исторический, на филологический, на любой другой гуманитарный факультет. Там ты получишь возможность стать специалистом по крайней мере в одном предмете. В журналистике тоже нужны и историки, и географы, и филологи.
  • Абитуриент подумал‐подумал, и пошел покупать обратный билет. Во‐первых, потому, что поверил старичку- «преподу». А, во‐вторых, обрадовался возможности вернуться в Семипалатинск, к девочке по имени Оля, с которой познакомился еще в 8-м классе. Оля Сосновская была девочка видная, и я очень боялся, что за время моей учебы в Ленинграде она вполне может выйти замуж за другого.

Забегая вперед, сразу скажу, что повезло мне и в этом. Уже к третьему курсу института моя Оленька получила новый паспорт с моей фамилией. И в нынешнем году в декабре мы с ней будем отмечать рубиновую свадьбу — супружеский «сороковник».

Итак, я вернулся в Семипалатинск, легко поступил на филологический факультет Семипалатинского пединститута, закончил его и столь же легко был принят на работу младшим литературным сотрудником в областную газету «Иртыш». Правда, первый этап практической журналистики был недолог: уже в ноябре военкомат напомнил мне о священном долге каждого советского юноши, не успевшего обзавестись плоскостопием либо, на худой конец, энурезом.

Люди из военкомата очень почему‐то хотели, чтобы я согласился отслужить два года офицером. А я считал, что один год солдатом — это будет в два раза быстрее. Майоры и подполковники долго меня обхаживали, сулили всякие блага и перспективы — думаю, что в том году с планами по офицерскому пополнению у них что‐то не срасталось. Даже угрожали: не согласишься — отправим служить куда‐нибудь на Диксон, где даже в туалет по веревке ходят. И выполнили‐таки свою угрозу: загнали призывника с высшим образованием в… стройбат. Спасибо, что не на Диксон, конечно, но годичная служба в военно‐строительном отряде (ВСО) запомнилась на всю жизнь!

А потом, как в песне: прошли дожди, и вчерашний солдат вернулся в редакцию родной газеты «Иртыш». Где за последующие 10 лет сделал неплохую профессиональную и должностную карьеру и дослужился до ответственного секретаря редакции. Кто не знает — сия должность соответствует посту начальника штаба в крупном войсковом соединении. Став самым молодым в Казахстане ответсеком, не забывал и про главное дело в жизни — писал, писал, писал…

Однако в 80-е годы над республиками в советском пространстве подули ветры свободы и национального, мягко выражаясь, самосознания. Вот и казахские националисты решили, что в своей республике вполне могут обойтись без русских братьев.

Конечно же, жизнь во временем все расставила по местам. Семипалатинск был некогда славен одним из крупнейших в СССР мясокомбинатом, цементным заводом, мощным легкопромышленным комплексом из десятка фабрик, предприятиями строительной индустрии. Ничего этого сейчас уже нет… Нынче Семипалатинск — агонизирующий город.

Решив, что пора уезжать, я написал в редакции областных газет Сахалина и Камчатки, предложил свои услуги. С Сахалина вызов пришел на три дня раньше, и вопрос был решен. С женой и двумя детьми я перебрался в Южно‐Сахалинск и стал работать в «Советском Сахалине».

Служебной карьеры здесь я не сделал — гораздо интереснее было заниматься чистой журналистикой.

В моей трудовой книжке есть отметка: «специальный корреспондент». Правильнее было бы назвать меня криминальным корреспондентом, поскольку практически все журналистские расследования, судебные очерки и проблемные статьи за моей подписью были посвящены теме преступности и борьбы с ней. А главной темой в лихие девяностые здесь была преступность организованная. И о ней я писал более всего. На этой же ниве мне удалось собрать множество профессиональных наград — дипломов, сертификатов лауреата всевозможных конкурсов, почетных грамот и знаков отличия.

Потом лихие девяностые постепенно стали уходить в историю, и правоохранителям удалось несколько сбить накал профессиональной преступности. Но тема осталась, и я продолжал ее вести не только в  «Советском Сахалине», но в сотрудничестве с другими газетами. В частности, с  «Комсомольской правдой», хотя по возрасту давно уже вышел из комсомольско‐молодежного.

Постепенно внутри росло ощущение, что газетно‐журналистский потенциал мной в жизни исчерпан. Все чаще и чаще друзья, коллеги и знакомые стали задавать на редкость однообразный вопрос: почему ты до сих пор не пишешь книги? Однако тема преступности современной меня не очень привлекала. Хотелось чего‐то «из глубины веков». Прислушиваясь к этому внутреннему голосу, а также к голосам друзей, я как‐то попросил главного архивиста Сахалина, начальника управления по делам архивов Александра Ивановича Костанова подсказать идею для книги. Он привел меня в библиотеку областного архива и посоветовал для начала покопаться в фондах. Так я открыл для себя Карла Ландсберга, ставшего через 8 лет главным героем романа «Легионер».

В 2004 году произошло сразу несколько судьбоносных для меня событий. Во‐первых, пришло окончательное убеждение в исчерпанности газетного периода жизни. Во‐вторых, сбор материалов для будущей книги оказался не только весьма увлекательным, но и весьма трудозатратным. И малосовместимым с каждодневной газетной текучкой.В‐третьих, начало сбываться мрачное карканье друга‐врача насчет опасности для здоровья всей той огромной массы негатива, которую мне приходилось вольно или невольно пропускать через себя при подготовке очередных газетных публикаций. Короче, сердечко все чаще стало пошаливать, и я решил последовать все же совету врачей и сменить место работы. Так я ушел из газеты и пришел… к Костанову, который с удовольствием (как он сказал) предложил мне работу в архивной службе.

Забегая вперед, должен сказать, что  «тихая» в представлении большинства людей работа в архивах оказалась не такой уж тихой, спокойной и безоблачной. Из  «белого дома» неустанно напоминали: вы сначала государственные служащие, а уже потом архивисты. Тем не менее, именно работа в архивной службе позволила мне завершить сначала сбор материалов для книги о Ландсберге, а потом и написать ее. Что получилось в результате — судить читателям…

Причуды и хобби

Я уж их назову, а вы сами решайте — где тут причуда, а где хобби.

В жизни я пережил немало самых разных увлечений — от филателии в детстве до аквариумистики и  «пазломании» в недавнем прошлом, до критического падения зрения.

Стабильными хобби могу назвать увлечение садоводством и болезненную тягу к розыгрышам. На дачном участке вместе с женой трудолюбиво пытаемся выращивать не только банальные пионы, но и редкую для сахалинских широт экзотику вроде магнолий или абрикосов.

Ну, а розыгрышам в нашей жизни есть место всегда. Стараюсь, конечно, чтобы для жертв розыгрышей они не были обидным издевательством или вечной насмешкой.